Парень крут.






А ещё он британец.

Щуплые, но крепкие тельца. Большие головы и тонкие шеи. Большие, выразительные глаза и мягкие звериные уши. Издалека они сходили за детей. Люди называли их кошками, и не зря. Повадки, несмотря на иллюзию ума, иногда даже интеллигентность, повадки были звериными до самых кончиков их хвостов. Холодные, но так любящие тепло, осторожные и любопытные. Они не раз помогали людям в войнах, прежде чем сами встали по другую торону баррикад. Не по своей вине! Лишь по вине отдельных индивидов, считающих себя выше сожительства с человечеством, а заодно подписавшими на это весь свой народ.
Ксали не то чтобы был не согласен с этим, скорее ему было всё равно, пока есть крыша над головой, а она у него осталась, даже когда не осталось ни у кого. Дево... Дево было всё равно, потому что ему было совершенно всё равно. Когда ему не удалось убежать от стражников, он был готов умереть. И лишь короткий (сравнительно) разговор выявил на свет некоторые факты. Так они оказались на воле - абсолютно одни, без гроша в кармане, но с подобием цели в жизни. Цель грозила ускользнуть в любой момент, но они на спор цеплялись за неё и крепко держали. Необходимость скрываться и смутное представление о местоположении соотечественников бодрили.
С трудом, но добравшись до лагеря, Дево с Ксали его тут же покинули, не преминув поискать приключений в окрестностях, найти, малость преуменьшить запасы клана Винд и исчезнуть в ночи. Дальше было боевое крещение, бандиты, кровь, ещё большая озлобленность. Смысл затерялся в кутерьме и был найден вновь неожиданно в неожиданном месте - крепко угнездившимся внутри.
У кошек сотни жизней, но все они короткие, и этим двум не довелось протянуться дольше положенного. Закончилось всё прозаично и вполне планомерно.
Только несколько лет спустя они решились найти друг друга. Но эта была совсем другая реальность.

Сэм никак не могла перестать пялиться. Шрамы на спине молодого человека, прямо на лопатках, наталкивали на слишком очевидные мысли, а также на их искусственное происхождение. В смысле, намеренно искусственное. Парень оторвался от меланхоличного разглядывания стакана с тёмной жидкостью, предположительно Колой, и обернулся. Равнодушный взгляд скользнул по Сэм, прошёлся по мокрым веселящимся телам после чего вернулся к девушке. Брови слегка приподнялись, хотя взгляд оставался холодным, и Сэм решила всё же воспринять это как приглашение, нежели просьбу отвалить. По возможности грациозно, а скорее неуклюже Сэм пробралась к объекту своего интереса, не имея возможности преодолеть разделяющую их дистанцию под водой из-за препятствия в виде их пьяных друзей. Оказавшись наконец рядом, Сэм вынырнула, усевшись на бортик, дабы разница в росте оказалась в её пользу. Молодой человек не удостоил открывшийся вид взглядом, лишь взяв, во избежание случайного опрокидывания, стакан, осушив его в пару глотков.

Восьмого ноября зима закончилась. Снег, который, казалось бы, с первого раза лёг на всю зиму, растворился под натиском оттепели. Мир снова стал коричневым, а у испуганных деревьев, не успевших сбросить где-то ещё зелёную листву, появился второй шанс.
А я вчера вспоминал детство. До двух часов ночи читал книжку. Вернее, дочитывал - якобы небольшое количество оставшихся страниц мешало объективно оценить время, оставшееся до конца. Впрочем, я бы, может, и ещё чуть-чуть почитал, но продолжение лежало в комнате родителей. Ностальгию омрачала лишь необходимость на следующий день куда-то ехать (не обязательно, впрочем) и на послеследующий - вставать ни свет ни заря и ехать на работу (тут уже, скорее, обязательно всё же), а посему повторить подобный финт и сегодня тоже не удастся. Хотя бы потому, что организм протестует. Надо же и организм иногда слушать.

Первого ноября наступила зима. Со снегом и зимней одеждой.
Количество постов сократилось в два раза и больше не хочет уменьшаться. Может, закрыть оставшееся. Старые записи писал кто-то другой. А рисунки... Боги, дайте мне в руки тех, кто их хвалил, они не уйдут живыми.
Мозг продолжает притворяться газом. Взгляд на жизнь вкупе с мировоззрением жутко колбасит, ничего особенного, впрочем, при этом не выдавая. Пытаюсь заставить себя писать. От зацикливания не поможет, по крайней мере, не сразу, но какую-то разрядку дать должно.
С работой... О-о... Когда меня брали, речь шла о месяце-трёх как максимум испытательного срока. Сегодня официально пошёл первый день четвёртого месяца. Я, видите ли, слишком медленно для них работаю. У них полиграфия оперативная, а мне бы с какой-нибудь книжкой три месяца сидеть, а потом в тираж... Такое зло берёт. Не из-за правды. Вообще. Что изменится за ещё один месяц? За последние несколько лет я стал только замкнутее и злее. За ещё тридцать дней я не начну резво скакать по помещению, вырывая из рук менеджера бланки заказов. И сам же не уйду. Мне безмерно нравится делать в кои-то веки то, что я умею, Тьма побери. И плевать уже даже, на кого и зачем я учился, хотя для меня не проблема всё это вспомнить - чуть практики и я в деле. Или не чуть. Мне безмерно тяжело смотреть в зеркало. Время для меня летит очень быстро. Именно поэтому я так боюсь опоздать. Аж целых четыре месяца... Каких-то четыре месяца... Потом я оглянусь и подумаю, такой ведь долгий срок прошёл. А сейчас я оглядываюсь и думаю, что август был вот только что. А май? Да что там, университет, школа... Из памяти стирается всё малозначимое, но ощущение, что это было совсем недавно остаётся. Чувствую себя едва ли не подростком. Уже не ребёнком, что, наверное, хорошо в какой-то степени, но от "взрослого" мира всё ещё отделяет пелена. Не понимаю. Не понимаю их...
Мать пытается троить из себя умудрённую годами женщину, когда пытаешься поговорить. "ну, теперь ты зато понимаешь"... "Ничего я не понимаю! И не смотри на меня с таким выражением"!.. Вспылил, но не могу, не выношу таких вещей. Не могу объяснить никому. Некому... Так тоскливо от собственной неспособности завести друзей или хотя бы просто найти кого-то, кто может понять и кто находится в радиусе физический досягаемости. От трио-организаторов ТОТ иногда просто тошнит, при всей моей симпатии к ним. Они-то лучшие друзья. А я...
Нет, дело не в одиночестве. Не в прикосновениях, близости и прочей чепухе. Разве что духовной близости. Это единственное, что для меня важно. Только её нет, неоткуда взяться. Даже в сети - все, на кого я когда-то смотрел с интересом, отдалились. Каждый пошёл в свою сторону. Да ещё и своим способом, что не сразу осознаёшь - то, что ты видел, оптическая иллюзия, человек уже далеко, лестница, пересекшись с твоей, ушла дальше, и вы едва ли ещё встретитесь. А ты оглядываешься и в недоумении топчешься, смотришь на то место, где ваши пути сблизились, смотришь, где ты сейчас, по-прежнему обнаруживаешь какие-то сходства и не понимаешь - какого же вы так далеко? А потом ноешь и срываешь злость и обиду на ничего не понимающих людях. И снова не можешь ничего объяснить. А как объяснить потерю того, что ты почти начал считать своим и что так незаметно попросту исчезло. Даже если ты видел, что оно уходит, знал, по какому пути идёт. Знал, Тьма побери, и, морщась, боялся предупредить. Да и знал, что ему всё равно. Мне, в конце концов, тоже нравится избранный путь. Он мне чертовки нравится! Но...
Как меня задолбал реальный мир. Честное слово. Я даже больше могу сказать, но от матов меня внутренне выворачивает лишь немногим менее, чем от "нормальности". Один месяц. Потратить его на поиск вакансий? Попробовать успеть заработать? Или искренне делать вид, что мне не всё равно.